все ПРОЕКТы - ПРОЕКТ РОССИЯ - архив - № 40

ПРОЕКТ РОССИЯ №40 - конверсия

НОВОСТИ Коротко Извинение звездностью Под крышей Дома 2006 Перспективная премия Трудности перевода Четыре выставки и одно откровение «Зенит» - чемпион! Вызов времени от Фонда Якова Чернихова Фостеровский зал Миланский Land-art «Мемфис» навсегда Центр кухни от Snaidero Участникам конкурса компании NAYADA Концептуальное пространство 100% FIDexpo Архитекторы и спорт - у нас и на Западе Российское участие в конкурсе Европан Архитектурное бюро «Ковчег» Жилой комплекс на Садовой улице в Самаре «Евгений Герасимов и партнеры» Жилой дом на Старо-Невском проспекте в Петербурге Архитектурная мастерская «Рейнберг & Шаров» Торговый центр на Казанской улице в Петербурге (магазин Vanity) КОНВЕРСИЯ От редактора: Опыт самозахвата Лишняя архитектура, или Пром в эпоху индустриализации ЭКС-ПРОМ Архитектурное бюро Valode & Pistre Квартал «Наследие» на территории Дербеневской ситценабивной фабрики в Москве Архитектурное бюро «Сергей Киселев и Партнеры» Реорганизация территории шелкоткацкой фабрики «Красная Роза» в Москве ГУП МНИИП «Моспроект-4» Бизнес-парк на территории завода «Арма» в Москве От «Красного Октября» до «Золотого острова» «Моспроект-2» / Jean-Michel Wilmotte & AssociÎs / «КОМА» Реконструкция фабрики «Красный Октябрь». Болотный остров в Москве Индустриализация искусства Архитектурное бюро «Александр Бродский» Реконструкция Московского винного комбината под центр современного искусства Terra nova Erickvan Egeraat Associated Architects Конкурсный проект на реконструкцию острова Новая Голландия в Петербурге KSP Engel und Zimmermann Architecten Конкурсный проект на реконструкцию острова Новая Голландия в Петербурге Foster and Partners Проект-победитель конкурса на реконструкцию острова Новая Голландия в Петербурге Архитектурное бюро Пастушенко и Самогорова Торговый центр «Айсберг» в Самаре Фабрика имени 8то марта: Автоматизация быта и «возвращение вытесненного» МОНИТОР АМС Кафе «Ингури» McAdam Architects Загородный жилой дом в Никольской слободе SL*project Студия радиостанций NEXT и ПОПСА в Новинском пассаже МК-Интерио Архитектурная мастерская Витрувий и сыновья Архитектурная мастерская ТЕКСТЫ Человек с осмысленным лицом. Круглый стол Российский архитектурный рынок: Миф и реальность Социальное жилье в социальное жилье в разделенном Берлине ТЕХНОЛОГИЯ НАСЛЕДИЕ XX ВЕКА Наследие в опасности Маристелла Кашиато: В войне нужна стратегия На пути к новому осмыслению наследия Реставрация дома мастеров Баухауза в Дессау ПРОЕКТ РОССИЯ КАТАЛОГ

Огромные пространства с высоченными потолками, красные кирпичные стены, бетонные полы, стальные оконные рамы, гигантские раздвижные двери, стены, испещренные невразумительными надписями и знаками, остовы механизмов, вездесущие трубы, - все это эстетика заброшенного промышленного здания. Этот феномен впервые возник в Нью-Йорке в 60-е годы и сразу стал ассоциироваться с андеграундом: со всем антибуржуазным, маргинальным, критическим, направленным против истеблишмента. Подобно панк-рокерам, которые доказали, что можно быть музыкантом, не умея ни на чем играть, сквоттеры, заселявшие опустевшие фабрики, продемонстрировали возможность полноценной жизни не только в квартире со всеми удобствами. Жить можно где угодно. Тот факт, что здание было спроектировано и использовалось по другому назначению, делает его более ценным (аутентичным) по сравнению с только что выстроенным жильем. Старый дом обладает свойством objet trouvl -его апроприация и переиспользование превращает оригинальный замысел здания в бессознательный и произвольный акт, почти стихийное явление. Новый житель не просто заселяется в заранее придуманное пространство, удовлетворяющее его потребностям, он отвечает на вызов пространства, адаптируя его для себя: пространство, таким образом, становится средством само идентификации.

В отношении постсоветского общества к архитектурному наследию есть что-то парадоксальное. Несмотря на то что в обществе жива ностальгия по прошлому, старые здания нещадно сносятся - так что эта ностальгия весьма избирательна. Сочувственное восприятие эстетики заброшенных индустриальных комплексов в России практически отсутствует. Здесь вам не Запад, где уважительное отношение к культурной ценности таких объектов граничите фетишизмом. Можно предположить, что причина этого кроется в том, что изменения, произошедшие в России в 90-х годах, были сродни буржуазной революции, тогда как на Западе апроприация постиндустриального наследия культурой андеграунда была по сути антибуржуазным явлением. Еще более важным является тот факт, что возможность наделить здание исторической ценностью зависит от ответа на вопрос, готово ли общество музеефицировать прежнюю функцию здания. В Западной Европе процесс деиндустриализации начался в 70-е годы, а в 80-е заводы и фабрики исчезли из городского центра и стали историческим явлением, по крайней мере, для горожан среднего класса. В России же период индустриализации, искусственно пролонгированный советской системой, закончился лишь лет десять назад, а это, по всей вероятности, слишком недавнее прошлое для каких-либо романтическо-ностальгических чувств. Советский Союз, приоритетом идеологической системы которого являлось производство, был теснейшим образом связан с эпохой индустриализации. И неудивительно, что конец советской идеологии совпал с ее концом. Россия представляется эдакой большой простаивающей фабрикой: народ перестал что-либо производить и занялся в ее пространстве бизнесом, торговлей и «дизайном». Это значит, что фонд застройки советского времени (то есть 95% всей застройки в России) обрел аутентичность objet trouvÎ, сопоставимую с аутентичностью старой фабрики на Манхэттене 70-х Деятели российского культурного авангарда осознали это уже давно: «Сталкер» и «Ностальгия» Тарковского, соцарт 80-90-х и работы «бумажных» архитекторов со всей очевидностью демонстрируют причастность к этой аутентичности. Неслучайно они особо ценились на Западе: привлекательность России для Запада напрямую связана с любовью Запада к заброшенным индустриальным комплексам.

В то же самое время этот исторический слой мог бы сыграть важную роль в процессе самоидентификации российской архитектуры и градостроительства. Эквивалентом «спортивного» интереса сквоттера к промышленной архитектуре может стать профессиональный интерес архитекторов и градостроителей к освоению бывших промзон. Стирание исторических следов путем сноса лишит российский город такой возможности.

Барт Голдхоорн. шеф-редактор